«28 часов ехать по пустыне»: почему оренбургских туристов не вывозят с Ближнего Востока, ставшего театром военных действий

_{Доха — столица Катара, где очутились туристки из Оренбурга. Фото прислано в редакцию 1743.ru ими}

Вчера 1743.ru рассказывал о двух оренбурженках, которые отправились в турпоездку в спокойный и гостеприимный Катар, но попали в ловушку: после того, как между Ираном и Израилем-США началась война, вернуться в Россию стало практически невозможно.

Напомним, вчера Виктория и Оксана рассказали нам, что туристы, срок путевки которых закончился, оказались практически на улице: гостиничные номера им велели освободить, а денег, чтобы снять жилье, у них просто не осталось. Сегодня мы снова связались с девушками, чтобы узнать, удалось ли выйти из этой сложной ситуации.

— Вчера мы поехали в посольство России, попросили помощи. Самую главную проблему удалось решить: дипломаты связались с местными властями, с отельерами — в итоге проживание в номерах продлили до 7 марта, питание тоже предоставляют. Но в том, что касается возвращения домой, никаких подвижек нет — сказали, придется ждать, когда откроют небо, — говорит Оксана.  

По словам девушки, посольство Казахстана (а большинство туристов в их группе — граждане Республики Казахстан, так как вылетали в Катар оренбурженки из этой страны) пошло на риск и отправило часть людей сушей.

— Это оказалось и небезопасно, и бессмысленно: им пришлось ехать 20-28 часов по пустыне до Омана, но, когда они туда приехали, оказалось, что там тоже аэропорты закрыты, и они оказались в другой совершенно стране, где им никто ничего не должен, никаких обязательств нет, без еды, без воды, без жилья. И назад ехать тоже было очень сложно. В общем, нам в посольстве сказали, что лучше оставаться на местах, тем более, что вопрос с проживанием решился все-таки.

Сейчас в Дохе (это столица Катара) обстановка спокойная, взрывов больше не слышно. Но все равно чувствуется нервозность: и местные жители, и, тем более, туристы, ждут, чем все закончится.

— Вот эта неизвестность больше пугает, что мы сами, сколько еще здесь пробудем. Очень боимся, как бы не усугубились вот эта политическая обстановка, потому что домой уже очень хочется.