Убийство младенца, оставшееся нераскрытым: уголовное дело полуторавековой давности

_{Крестьянка и дети. Фото сделано этнографом Михаилом Круковским в 1909 году во время экспедиции в Оренбургскую губернию}

30 апреля 1882 года крестьянин Семен Сафонтьев работал на своем огороде — он, как объяснил позже полицейским, «сеял картофель». На соседнем участке работали «девицы Прасковья Потешина и Анна Александрова» — они наводили порядок после зимы. В какой-то момент Сафонтьев приблизился к забору, разделяющему участки, увидел под ним что-то, а потом криком позвал девиц. Когда те подошли, он спросил: «Не вы ли это накидали здесь ребят»? Девушки приняли его слова за дурацкую шутку: каких еще ребят, с ума сошел старик? Но, вглядевшись в прошлогодний бурьян, увидели в нем труп грудного младенца.

В поисках убийцы

Происходило это в окрестностях Преображенского завода — одного из старейших промышленных предприятий нашего края. Там с 1750 года выплавлялась медь. На работах было занято до 650 человек — мощнейшее по тем временам производство! Во время пугачевского восстания рабочие (которые назывались тогда «заводскими крестьянами» приняли сторону бунтовщиков и довольно долго и успешно отбивались от правительственных сил, потом завод был разрушен, снова восстановлен… Село, образовавшееся вокруг предприятия, стало называться Преображенкой, а в 1925 году переименовано в Зилаир — теперь это уже не Оренбургская губерния, а республика Башкортостан.

Ну, а тогда из Оренбурга в Преображенку отправились полицейские: разбираться, что же там случилось.

Обследование тела особых результатов не дало. Эксперт, врач второго башкирского медицинского участка в звании статского советника, проводивший вскрытие в кладбищенской часовне, написал, что «заключения о причинах смерти младенца никакого сделать нельзя, исключая того, что смерть его произошла за долгое время до настоящего освидетельствования». Оно и понятно: тело сильно разложилось. Современные судмедэксперты, конечно, смогли бы собрать какую-никакую информацию, но у них есть новейшие приборы, химические реактивы, мощные компьютеры — а у статского советника имелся скальпель да медицинский справочник под рукой…

_{Фрагмент протокола, составленного врачом}

Тем не менее, он обмерил тело и записал в акте:

— Пол трупа — мужескаго пола. Рост — 20 парижских дюймов.

То, что мы называем дюймом сейчас, это английский дюйм. Парижский, который использовали для замеров полтора века назад, был чуть больше — 2,7 сантиметра. В общем, рост младенца составлял около 54 сантиметров, довольно крупный мальчик.

Чтобы определить, кто же подбросил на огород Сафонтьева такой жуткий сюрприз, полицейские отправились по Преображенке, говорить с местными. Секретов в деревне не бывает, и скоро у них появилась подозреваемая.

Из показаний крестьянина Степана Карташева, свидетеля:

— Осенью 1881 года он служил у дворянина Соколовскаго, у котораго жила кухаркою Степанида Филатова. Она ушла от своего хозяина и поселилась жить у своей подруги Варвары Лиходумовой, кухарки мирового судьи, который занимал квартиру в доме, смежном с огородом, где найден был труп. Свидетель заявил подозрение в убийстве ребенка на Филатову, так как в сказанное время ходили слухи, что Филатова беременна, а после ухода от Соколовскаго свидетель заметил в ней перемену — она сделалась не столь полна и сделалась бледной.

_{Деревня. Фото сделано этнографом Михаилом Круковским в 1909 году во время экспедиции в Оренбургскую губернию}

Версия обвиняемой: соблазнили, подставили, оклеветали

Степаниду найти оказалось очень легко: на тот момент 22-летняя женщина находилась в Оренбургском тюремном замке, где сидела за кражу денег у того самого дворянина Соколовского (который был на заводе управляющим — директором, то есть, самым важным человеком не только этого села, но его окрестностей). Вернувшись в Оренбург, сыщик побеседовал с ней.

Из показаний крестьянки Степаниды Филатовой, обвиняемой:

— Степанида Филатова не признала себя виновной в убийстве рожденнаго ею младенца, объяснив, что, находясь в услужении Соколовскаго, она вступила с ним любовную связь и забеременела, принуждена была оставить место.

После этого она, беременная, отправилась к подруге, такой же кухарке Варваре Лиходумовой, которая готовила для мирового судьи — тогда было заведено, чтобы поварихи жили прямо на кухне, спали на лавке или сундуке… Варвара потеснилась, и Степанида временно разместилась там же. А потом произошло вот что.

Из показаний крестьянки Степаниды Филатовой, обвиняемой:

— Лиходумова, узнав от нея, что она страдает животом, стала ее вместе с двоюродной сестрой Пелагеей встряхивать за руки и за ноги. Вследствие этого обвиняемая лишилась чувств и пришла в себя уже наутро в хлеву, рубашки ея оказались в крови.

Своего ребенка, уверяла Степанида, она не видела ни живым, ни мертвым. Уйдя от Лиходумовой, она «была заарестована в краже денег у Соколовскаго» — и в итоге была приговорена к двум годам тюрьмы. От «выкинутого» ребенка, полагала она, избавилась Лиходумова. И не из сочувствия к ней, подруге, а из корысти.

Из показаний крестьянки Степаниды Филатовой, обвиняемой:

— Находясь при волостном правлении под арестом, она слышала от сторожей, будто бы им Лиходумова хвасталась, что получила 50 рублей за сокрытие рожденнаго ею, Филатовой, младенца.

50 рублей — большие по тем временам деньги. Фабричный рабочий получал 16 рублей в месяц, та же кухаркка (помимо крыши над головой и хозяйских харчей) — 5 рублей в месяц, армейский генерал — 500 рублей. Проще говоря, сама Филатова была уверена: бывший хозяин, он же бывший любовник, решил избавиться от позора и ненужного ему незаконнорожденного ребенка, подговорил ее подругу спровоцировать выкидыш, после чего подругу наградил, а ее упек в тюрьму, обвинив в воровстве.

_{У заместителя прокурора были свои именные бланки}

Отцовство установить не удалось

И снова в Зилаир. Полицейский побеседовал с подругой (подругой ли?) обвиняемой, кухаркой Лиходумовой.

Из показаний крестьянки Варвары Лиходумовой, свидетельницы:

— Филатова жила с нею на кухне около недели. Она жаловалась на боль в животе, но о беременности свидетельнице ничего не говорила. Однажды Филатова ушла ночью на двор и долго не возвращалась, а затем наутро свидетельница заметила в лице Филатовой значительную перемену. Ни она одна, ни с Пелагеей Чевлевой Филатову не встряхивала и не знает, что это за способ лечения.

Пелагея тоже от всего открестилась… Наконец, пристав отправился к дворянину Соколовскому. Участие благородных в той или иной уголовщине было головной болью для полиции: расспрашивать следовало очень аккуратно, чтобы не затронуть дворянской чести — а как ее не затронешь, если речь идет об убийстве собственного ребенка и оговоре женщины, с которой была пусть и мимолетная, но все же романтическая связь? Тем не менее, Соколовский дал очень лаконичные показания:

Из показаний дворянина Владлислава Соколовского, свидетеля:

— Владислав Соколовский показал, что Филатова, живя у него в услужении, вела распутную жизнь и находилась в любовной связи с крестьянином Максимом Анцыферовым, и наконец похитила у него, свидетеля, 200 рублей, за что и проговорена Палатою к содержанию в рабочем доме.

В общем, по этой версии Филатова забеременела вовсе не от барина, а от какого-то лихого мужика (которого полиция даже не опросила — видимо, не сумела найти); потом она украла у хозяина деньги, взломав сундук в его доме; ночью тайно родила где-то на огородах, то ли убила ребенка, то ли просто бросила его умирать  у забора — много ли надо новорожденному, поздняя осень стояла, конец октября, — а по весне страшная находка оттаяла и была обнаружена владельцем огорода.

_{Крестьянский ребенок в поле. Фото сделано этнографом Михаилом Круковским в 1909 году во время экспедиции в Оренбургскую губернию}

Не каторга, а тюремный замок

В общем, каких-либо доказательств стороны предоставить не могли, а тестов ДНК еще не существовало; выходило слово Степаниды Филатовой, крестьянской девицы 22 лет, воровки, отбывающей срок, против слов нескольких человек, в том числе и одного дворянина…

В своем заключении товарищ (то есть заместитель) Лацынников попросил суд признать ее виновной в «преступлении, предусмотренном 2 ч. 1452 ст. Уложения о наказаниях». Вот что в этой самой статье говорится:

— Лишению всех прав состояния и ссылке в каторжную работу без рока подвергается виновный в убийстве предумышленном: жены своей или мужа, сына своего или дочери, родных деда или бабки, внука или внуки, и вообще одного из родственников восходящей или нисходящей линии… Наказание смягчается тремя степенями в случае, когда убийство внебрачных сына или дочери совершено матерью от стыда или страха…

Необычные были законы в Российской империи, если с современными сравнивать… Ну да ладно. Итак, за убийство сына Филатовой полагалась бессрочная, то есть пожизненная, каторга; за то, что она его совершила, мучимая стыдом, ей должны были скинуть три степени наказания, то есть дать работы в крепости от 10 до 12 лет. Очень много, но уже не вся жизнь, и, главное, не каторга где-нибудь на диком и жутком Сахалине: «в крепости» — это что-то вроде нынешней колонии общего режима.

_{Фрагмент протокола суда}

Впрочем, и в крепость Степаниду не отправили: уж очень хлипкими были доказательства ее вины. В марте 1883 года суд в составе председателя Рахильского, членов Сафийлова и Антеля вынес решение: «дело по сему обвинению дальнейшим производством прекратить».

Тем более, что и наказание свое она получила: не 10 лет, а 2 с половиной, но все же:

— Обвиняемая Филатова по приговору Оренбургской палаты уголовнаго и гражданскаго суда по обвинению в краже денег содержится в Оренбургском тюремном замке (срок такого заключения — два года с половиною), наказание отбывает с февраля месяца 1882 г.

* * * 

Напоминаем, что все истории проекта «Оренбургский ретро-детектив» основаны исключительно на реальных историях, происходивших в Оренбургском крае: все они взяты из старых уголовных дел, хранящихся в Объединенном государственном архиве Оренбургской области. 

Предыдущие выпуски проекта:

Сезон 1

Глава 1: о загадочном убийстве кухарки оренбургского чиновника.

Глава 2: о молодой крестьянке, которую посадила на цепь в сарае и морила голодом собственная свекровь.

Глава 3: о том, как «Оренбургская группа террористов» вымогала деньги у купца, гласного городской Думы.

Глава 4: о том, как 17-летняя сирота, вышедшая замуж за отставного солдата, накормила нелюбимого мужа отравленным пирогом.

Глава 5: о том, как жители отдаленного хутора обвинили своего соседа в колдовстве. 

Глава 6: о том, как тяга к юным девочкам привела солидного чиновника на каторгу.

Глава 7: о том, как польский дворянин-бунтовщик был осужден за коррупцию в Оренбурге.

Глава 8: о том, как агент угрозыска поехал арестовывать бандитов и погиб в перестрелке с сектантами. 

Глава 9: о том, как в пехотном училище вдруг стали пропадать мука и постное масло. 

Глава 10: о том, как рубака-милиционер погорел на взятках.

Сезон 2

Глава 1: о том, как арестанты Беловской тюрьмы выкопали деревянными ложками путь на свободу. 

Глава 2: о смерти в любовном треугольнике.

Глава 3: о смерти богатой вдовы, в которой обвинили ее молодого мужа

Глава 4: о том, как в степи исчезли верблюд и его хозяин