«Пророк» из глухой деревни: оренбургская полиция против таинственной секты хлыстов

_{Портрет пожилого крестьянина. Фото сделано этнографом Михаилом Круковским во время его экспедиции в Оренбургскую губернию в 1909 году}

Отец Александр Авраамов, настоятель церкви села Каменного, в ночь с 31 октября на 1 ноября 1872 года сидел в засаде. Вместе с крестьянами Семеном Косых, Акимом Новоселовым, отставным солдатом Спиридоном Мироновым и татарином, получившим в крещении имя Василий, они скрывались в темноте, мерзли и наблюдали за домом, из которого раздавалось негромкое пение, ритмичный топот ног и хлопки в ладоши. Когда пение сменилось истошными криками, они подошли к дому и распахнули ставни. Внутри, при свете свечей, несколько десятков людей в белых саванах кружились в хороводе, некоторые из них падали на пол, сотрясаясь в конвульсиях. Это было молитвенное собрание хлыстов — самой загадочной и жуткой религиозной секты Российской империи.

Место действия: Челябинский уезд Оренбургской губернии

Прежде, чем перейти к делам детективным, нужно дать некоторые пояснения: во-первых, где это происходило.

А происходило в Челябинском уезде на восточной окраине Оренбургской губернии. Да-да, в то время Челябинск – который назывался еще Челябой — был малюсеньким городком с населением в 7 тысяч человек. Это в самом конце века через него провели железную дорогу в Сибирь, а в годы Великой Отечественной эвакуировали множество предприятий, создав мощнейший промышленный центр… А тогда, в 1872, Челяба была уездным городком меньше Орска — тоже, надо сказать, крохотного.

_{Карты 1875 и 1905 годов}

Зато Оренбургская губерния была огромна, обширна — куда больше нынешней области. От того самого села Каменного до Оренбурга — около 900 верст, страшно представить! Тем не менее, документы по важному уголовному делу отправлялись в столицу губернии, Оренбург — епископу, губернатору, ну, и судьям, конечно.

Кстати, все села, о которых сегодня будет идти речь, существуют до сих пор: Каменное, Хохлы, Сухоборское — все сохранились.

_{Деревня Хохлы на современной карте сервиса Google}

А вот церковь Обрезания Господня, настоятелем которой был отец Александр, не дожила до наших дней, разрушилась.

_{Фото с сайта «соборы»}

На ее месте в селе Каменном остался лишь поклонный крест.

Кто такие хлысты и почему их преследовали

Во-вторых. Чтобы разобраться, в чем заключается суть этой истории, нужно понять, как складывались отношения верующих с государством.

Российская империя была страной православной — император помазывался на царство в Успенском соборе Кремля, в национальном гимне пелось «славься на страх врагам, царь православный», а церковь выполняла ряд государственных функций. За выступление против нее полагалось привлечение к уголовной ответственности. В «Уложении о наказаниях уголовных и исправительных» был целый раздел «О преступлениях против веры».

Нет, ты мог быть, допустим, мусульманином — пожалуйста. Но, если сманивал православного в мечеть, это называлось «отвлечение христианской веры православного или другого исповедания в веру магометанскую, еврейскую или иную не христианскую» и было чревато пятнадцатью годами заключения.

Ты мог быть протестантом и не признавать икон, но, если оскорбительно отзывался об иконопочитании, это рассматривалось как богохульство и могло повлечь за собой те же 15 лет каторги.

Старообрядцам разрешали создавать свои «молельни», но пригляд за ними был жесткий. Всевозможных «молокан», «субботников» и «духоборов» тоже здорово притесняли, потому они и бежали на окраины империи, где власти поменьше, а свободы побольше, — в Оренбуржье в том числе — и создавали здесь целые села из единоверцев.

_{Крестьянин-старовер. Фото сделано этнографом Михаилом Круковским во время его экспедиции в Оренбургскую губернию в 1909 году}

Но секта хлыстов была, безусловно, самой преследуемой, самой таинственной и самой зловещей. Они собирались на ночные «кружения», где, распевая хором «духовные стихи» и часами кружась в хороводе, вводили себя в состояние транса — предполагалось, что таким образом на них сходит благодать. Хлыстами их прозвали потому, что во время «кружений» они били себя плетьми и веревками — как бы в наказание за грехи; это тоже помогало им доводить себя до исступления. А еще каждая хлыстовская община, называемая кораблем, избирала собственного «пророка» иногда его и богом, или христом, называли; через него на всех и сходила «благодать». Причем  «бог-пророк» должен быть безгрешным, а значит, оскопленным — то есть кастрированным.

Единого руководства у секты не было, в каждой общине — она называлась «кораблем» — могли быть свои правила, которые задавал тот самый «пророк»-кастрат. Даже названия в разных регионах у них были разные: на Кавказе, например, их называли «шалопутами», а в Оренбургской губернии — «квасникамии».

— Объяснение этого названия заключается в том, что сектанты, к которым оно применяется, совершенно не употребляют спиртных напитков и даже не пьют пива, как хмельного, а только квас, — сообщает дореволюционная Православная богословская энциклопедия под редакцией профессора Лопухина.

_{Деревенское кладбище. Фото сделано этнографом Михаилом Круковским во время его экспедиции в Оренбургскую губернию в 1909 году}

Переписка епископа и губернатора

Когда письмо от священника Александра Авраамова добралось до епископа Оренбургского и Уральского — им был тогда Митрофан (Вицинский). К слову, именно при нем и по его инициативе было построено хорошо вам известное здание духовной семинарии на нынешней улице Челюскинцев — то, в котором позже Гагарин учился.

Епископ, получив известия о возникновении секты, обратился к генерал-губернатору Николаю Крыжановскому.

_{Генерал-губернатор Крыжановский и епископ Митрофан}

— Ваше Превосходительство, милостивый Государь. Священник села Каменнаго, Челябинскаго уезда, Александр Авраамов рапортом от 8 ноября минувшаго года за  №73 донес мне, что…

Далее епископ очень подробно рассказывает о той самой ночи, когда отец Александр нагрянул на «кружение», происходившее в доме крестьянина Порфирия Дюрягина, как слышал из своей засады хоровое пение, ритмичный топот и хлопки в ладоши, как он распахнул ставни и увидел «кружение»…

— Когда Авраамов отворил ставень окна, то «квасники», заметя это, стали в испуге переодеваться из своих белых рубах в полушубки и зипуны и погасили огонь.

Когда крестьяне, находившиеся в избе, стали выходить во двор, священник переписал их имена, а список, заверенный понятыми (в их роли выступили ямщики, доставленные с ближайшей станции) направил епископу. И вот епископ просил губернатора:

— Имею честь покорнейше просить Вас, милостивый Государь, сделать зависящее распоряжение об изследовании вновь открывшейся в приходах Челябинского уезда секты «квасников» и о прекращении сектантских способов распространять ересь свою между православными; о последующем же прошу меня уведомить.

_{То самое письмо}

Несмотря на «покорнейший» тон, которым было написано это письмо, игнорировать его губернатор никак не мог: епископ обладал огромным авторитетом и огромной властью, к тому же речь шла о преступлениях, по сути, политических… В общем, бюрократическая машина, заскрипев, покатилась, и в село Каменное отправился из Челябы чиновник с поручение произвести «тайное расследование».

Подозреваемые молчат, следствие зашло в тупик

Поручение это досталось исполняющему должность судебного следователя 2 участка Челябинского уезда, некоему Федорову.

4 июля 1873 года (да-да, священник Авраамов выявил сектантов в ноябре, а следователь Федоров начал работу только 8 месяцев спустя — пока письмо до Оренбурга дойдет, пока там по инстанциям погуляет, пока назад тысячу верст дотащится… все происходило не быстро) он приехал в Каменное и приступил к опросу крестьян из того самого списка. Крестьяне, в памятную ночь перепугавшиеся и от неожиданности наговорившие лишнего, пошли в отказ: какие хлысты, какие кружения? Обычные мы, православные, вот крест. А что в церкви редко бываем — так дела…

Однако один из православных жителей села обмолвился, что была у них одна крестьянка, Варварой звали, жена Зиновия Дьячкова — она, вроде бы, общалась с сектантами, а потом ушла от них и сбежала к родителям в село Сухоборское — вот с ней бы поговорить, она наверняка все знает.

Следователь распорядился «секретно вызвать» Дьячкову в Челябу. И это дало свой результат.

_{Крестьянки солят капусту. Фото сделано этнографом Михаилом Круковским во время его экспедиции в Оренбургскую губернию в 1909 году}

«Круженья» глазами очевидца: протокол допроса полуторавековой давности

Крестьянка Варвара Дьячкова, 30 лет, дала очень подробные показания о жизни «квасников». Сама она неоднократно посещала «кружения», но полноценным членом общины-«корабля» так и не стала.

Из показаний Варвары Дьячковой:

— Я вышла замуж за крестьянина Дьячкова Зиновья лет 10 тому назад и это время жила с ним дружно, ладно, ни ссор, ни драки большой у нас никогда не было. Но вот уже с год будет, как отец и мать мужа моего перешли в квасную веру и стали переманивать моего мужа. Он согласился, а его одного, без меня, квасники не принимают, мне же родители мои грозят проклятьями, коли я перейду. С этих пор житье мое стало хуже каторги: стали меня бить почти каждый день за всякую малость.

В какой-то момент она поняла, что так больше жить нельзя, и сбежала к родителям. Сейчас мы можем сказать: ну, и что тут особенного? Сейчас — почти ничего. А тогда это был поступок из ряда вон выходящий: взять и уйти от мужа — этого общество никогда не примет!

 Из показаний Варвары Дьячковой:

— Я ушла от мужа к отцу и взяла с собой ребенка, девочку по шестому году. Теперь свекр, муж и вся родня мужнина грозят взять меня от отца силой, коли добром не пойду к ним, а я боюсь их: изведут они меня за то, что про веру их квасницкую рассказываю.

Ну, а после этого Варвара начала рассказывать «про веру квасницкую»: то, что и нужно было следователю.

Из показаний Варвары Дьячковой:

— Квасники через каждыя две недели собираются на моления, человек по 50-60, и называют моления соборами. Соборы всегда ночью бывают.

Далее она рассказала, как это было: как в избу набивались квасники обоих полов, как начинали петь, отбивая такт ногами и ладонями. Даже несколько стихов по памяти напела, и следователь их записал. Вот один:

Собирался наш богатый бог

На Макарьевку на ярмарку

С товарами драгоценными,

С драгоценными-безценными!

Извольте, братцы, подходить,

Товарец выбирать…

_{Хлыстовский стих (фрагмент протокола допроса Варвары Дьячковой)}

Стишки простенькие совсем, не похожие на сложные христианские богослужебные тексты, но простому люду, возможно, это и нравилось. Тем более, что главным было не значение слов, а состояние, в которое впадали хлысты.

Из показаний Варвары Дьячковой:

— Когда изморятся мужики, бегаючи под пенье стихов, то бросятся, кто куда ляжет, а на место их становятся бабы, тоже в круг, и тоже бегают поют… Посреди круга стоит бог, а когда его нет, то кто-нибудь из подручных ему стариков. Пляшет он босой и до того изнуряется, что начнет пророчить.

Собственно, ради этих пророчеств и приходили хлысты на свои «круженья-соборы»… Но следователя не столько пророчества интересовали, сколько личность «пророка». И Варвара смогла дать ему наводку.

Из показаний Варвары Дьячковой:

— Бог у них из деревни Хохлов, прозывается Букин, а имени-отчества его не знаю. Они зовут его «живой бог», «искупитель», и в большом он у них почете.

«Пророк» оказался кастратом

После этого полицейские выехали в деревню Хохлы, где отыскали дом 70-летнего крестьянина Семена Букина. На вид он был самым обыкновенным: мужской голос, густая седая борода. Но врач, бывший с полицией, раздел «пророка», осмотрел его и записал в акте:

— Над крестьянином Семеном Букиным совершена операция оскопления (castratio) долгое время тому назад и то уже в совершенно зрелом возрасте. В чем удостоверяю по долгу службы и присяги, подписом своим и с приложением казенной печати.

Вот, кстати, она, эта печать.

_{Фрагмент заключения врача с печатью}

Полицейские принялись за обыск. Книг тайных не нашли — да и зачем неграмотному крестьянину книги… Нашли другое.

Из акта обыска от 6 июля 1873 года:

— При вскрытии трех сундуков, находившихся в чулане, с ношеным платьем найдено в разных бумажках: небольшой кусочек белой сулемы, немного толченой горючей серы, толченое гнилье, один узелок шпанских мух, корень травы чернаго цвета, немного неизвестной серой травы сераго цвета, а в стоявшем в амбаре тихом [тайном – прим. 1743.ru] сундуке три разнообразных стальных острых орудия.

_{Список изъятого при обыске (приложение к протоколу обыска)}

Шпанские мухи — сильное возбуждающее средство, травы и загадочное «гнилье» — возможно, что-то галлюциногенное, чтобы «круженья» плодотворней были. Сулема — это кристаллы хлористой ртути, которые использовались тогда для дезинфекции. Серой присыпались раны, чтобы защитить их от воспаления. Ну, а раны, надо полагать, наносились тремя стальными орудиями. Проще говоря, Букин производил кастрации, оскопляя новых «пророков».

Жена Букина, 59-летняя Дарья, была тут же, и ее тоже осмотрел врач при «понятых бабках»: он обнаружил, что половые органы Дарьи не покалечены. Следователю она сказала, что муж подвергся операции давно, «еще в России, на старых местах» — то есть до переселения их на необжитые земли Оренбургской губернии.

Из показаний Дарьи Букиной:

— Когда оскопился муж мой, не могу сказать, но помню, что это случилось еще в России, когда мы жили на старых местах. С того времени я с ним греха не имела. Кто оскопил мужа, мне не известно. Держится ли муж какого раскола и учит ли других, я не знаю.

Сам Букин ответил твердо, что он «веры скопческой и считает ее истинною, оскопился ради спасения души лет 28 назад».  

В Сибирь навсегда

Наконец, 14 февраля 1874 года в Оренбурге состоялось заседание суда. Наказывать крестьян, участвовавших в «круженьях», не стали: местные священники отписались, что они начали ходить в церковь — уж от страха ли, или искренне сменили веру, не ясно, но полиция, вероятно, продолжила за ними присматривать.

А вот к «пророку» Семену отнеслись без снисхождения:

— Крестьянина Семена Андреева Букина по лишении всех прав состояния сослать на поселение в отдаленный край Восточной Сибири с подчинением его строжайшему надзору тамошнего гражданскаго начальства. Найденныя у Семена Букина подозрительныя лекарственныя вещества и предметы отослать в Губернское правление для уничтожения.

_{Титульный лист архивного уголовного дела}

* * *

Напоминаем, что все истории проекта «Оренбургский ретро-детектив» основаны исключительно на реальных историях, происходивших в Оренбургском крае: все они взяты из старых уголовных дел, хранящихся в Объединенном государственном архиве Оренбургской области. 

Предыдущие выпуски проекта:

Сезон 1

Глава 1: о загадочном убийстве кухарки оренбургского чиновника.

Глава 2: о молодой крестьянке, которую посадила на цепь в сарае и морила голодом собственная свекровь.

Глава 3: о том, как «Оренбургская группа террористов» вымогала деньги у купца, гласного городской Думы.

Глава 4: о том, как 17-летняя сирота, вышедшая замуж за отставного солдата, накормила нелюбимого мужа отравленным пирогом.

Глава 5: о том, как жители отдаленного хутора обвинили своего соседа в колдовстве. 

Глава 6: о том, как тяга к юным девочкам привела солидного чиновника на каторгу.

Глава 7: о том, как польский дворянин-бунтовщик был осужден за коррупцию в Оренбурге.

Глава 8: о том, как агент угрозыска поехал арестовывать бандитов и погиб в перестрелке с сектантами. 

Глава 9: о том, как в пехотном училище вдруг стали пропадать мука и постное масло. 

Глава 10: о том, как рубака-милиционер погорел на взятках.

Сезон 2

Глава 1: о том, как арестанты Беловской тюрьмы выкопали деревянными ложками путь на свободу. 

Глава 2: о смерти в любовном треугольнике.

Глава 3: о смерти богатой вдовы, в которой обвинили ее молодого мужа

Глава 4: о том, как в степи исчезли верблюд и его хозяин

Глава 5: об убийстве ребенка дворянина и осужденной воровки

Глава 6: о пьяной стрельбе из казенного «леворвера»